krasotkin_m (krasotkin_m) wrote,
krasotkin_m
krasotkin_m

Category:

Власть и СМИ, и кое-что о пресс-службах

   Иногда у меня складывается впечатление, что разговаривать со средствами массовой информации наши чиновники учились где-нибудь в Северной Корее или странах Африки, а закон о СМИ для них как любовная лирика Маяковского для студентов-двоечников: знаем что есть, но не читали. Обитатели властных кабинетов хотят, чтобы про них говорили, как сами знаете про кого: или ничего, или только хорошее, потому что вся власть уважает конструктивную критику, но ужасно ненавидит критикующих. Между тем, устойчивость чиновничьего кресла зависит, в том числе, и от качества работы с прессой. Причем, оценку этой работе выносят журналисты.


  

Любой президент, мэр, заместитель и так далее по нисходящей, должен понимать, что его имидж- штука уязвимая, и нимб, который нарисовали чиновнику «карманные» (не люблю я это слово, но тем не менее) СМИ, могут сломать оппозиционные издания и телерадиокомпании. Ведь работу чиновника оценивает в первую очередь народ, избиратели, и их мнение складывается именно у экрана телевизора. Какие бы чистые улицы в городе не были, как бы хорошо не жилось тем, кто по ним ходит, всегда можно найти изъян и показать его. Этим, кстати, и пользуются так называемые «желтые» СМИ или оппозиция.

   Живой пример: история со сносом домов в Южном Бутове в 2006 году. Для тех, кто забыл, напомню, когда началась застройка района, строители начали сносить частный сектор, состоящий из старых хибар. Их жителей, как и полагается, расселяли в новые квартиры. Однако несколько семей переезжать  наотрез отказались. Многие помнят как главные герои того скандала Юлия Прокофьева и ее сын Михаил перед телекамерами ходили по пустой покосившейся избе, и жаловались, что из такого пусть старого, но просторного дома их хотят выселить в бетонную коробку. Но вот о том, что в этом доме Прокофьевым принадлежала лишь одна комната, сказали только «лужковские» ТВ Центр, Столица и окружные СМИ. Остальные приняли сторону «выселенцев» и чиновников даже слушать не хотели. Тогда те, наконец, вышли из своих кабинетов и начали раздавать корреспондентам номера своих мобильников (в обычной жизни такое редкость), назначать съемки и интервью в любое удобное именно для  журналистов время. И когда уже Первый канал, а за ним остальные центральные СМИ сказали, что жильцы деревянных лачуг хотят просто нажиться  на переселении, стало видно- московские власти эту информационную войну выиграли. А через три года страна узнала о Речнике…

   Вернее, о Речнике и Огороднике (он рядом), было известно еще задолго до скандала, но названия дачных поселков как синонимы чиновничьего беспредела прогремели после сноса домов. Причина в том, что вся информационная подготовка тогда сводилась к тому, что близкие к Правительству Москвы СМИ несколько раз приехали на место, записали интервью косноязычных чиновников, поговорили с жителями и все. А где репортажи о громких судебных процессах по поводу предстоящего сноса? Где интервью адвокатов о том, что ответчики в лице владельцев коттеджей не являются на процесс? Где экологи, твердящие, что из-за застройки Москве-реке и парку «Москворецкий» угрожает опасность? Где? Ничего этого не было. Зато все знают о суде, который выиграли владельцы снесенного коттеджа, о выставленных на мороз детях, да о леопарде Клепе, который счастливо жил в своей клетке, пока не пришли приставы.


Короля делает свита, чиновника делает пресс-служба. Любой журналист обязательно в своей работе сталкивается с государственными пиарщиками. Одних побаиваются, другие свои в доску, с одними вместе пьют, иным стараются даже не звонить. От работы пресс-секретаря зависит имидж начальника. Именно он должен подсказывать руководителю куда пойти, как лучше сказать о той или иной проблеме, если у чиновника язык не подвешен, а порой попросить его совершить то, чего он бы сам никогда не сделал. Помню, как пресс-секретарь Олега Митволя, зам. руководителя Росприроднадзора, ныне префекта Северного округа, во время одной из показательных проверок буквально заставил его в костюме и галстуке сесть в резиновую лодку и брать пробы воды из Москвы-реки, специально для телекамер. Благодаря таким изюминкам и тесной работе с прессой репортажи о рейдах Митволя (кстати, он первый сказал о сносе «Речника») смотрелись выигрышно на фоне скучных заседаний других должностных лиц, а его живые интервью, на русском, а не бюрократическом языке, всегда приятно слушать.

   Каждый пресс-секретарь должен помнить, что в своей работе он лишь помогает журналистам, а не командует ими. Это забывают секретари больших чиновников. Хотя вряд ли журналист, работающий в мэрском, губернаторском, а тем более в президентском пуле выльет на серьезного начальника ушат грязи- за это он может из пула и вылететь.

   Многим нашим пресс-секретарям стоит поучиться у своих белорусских коллег. Кстати, там пресс-службы госучреждений называются без лукавства- отделами пропаганды. Как-то в составе делегации московского правительства наша съемочная группа была в городе Гродно- самом западном городе Белоруссии. Там мы посещали рабочие совещания и местные предприятия, о сотрудничестве с которыми, собственно, и велись переговоры. Но для полноценного сюжета нам не хватало съемок самого города, мы просто не успевали отснять эту картинку. Тогда, в очередной раз после совещания в горисполкоме (да, именно так), мы попросили отдел пропаганды дать нам машину, чтобы поездить по городу и собрать недостающий материал. И что вы думаете, через пять минут мы уже колесили по Гродно! Мне сложно представить в такой же ситуации белорусского журналиста, обратившегося с аналогичной просьбой к нашим чиновникам. Вряд ли бы они ее исполнили.

   Кстати говоря, про свободу слова в Белоруссии, пусть расстроятся европейские правозащитники и им сочувствующие. К гродненским пропагандистам у меня была и личная просьба. Мне очень хотелось посмотреть, как делают новости белорусские телевизионщики, и в тот же день нам с радостью показали местную телестудию. В тот момент, когда мы знакомились с работой коллег, со съемок вернулась их съемочная группа… на студийной машине с мигалкой! На наше удивление нам ответили: «Чтобы успевать на все события, а у вас разве не так?» Вот вам и притеснения журналистов.

   Что мы видим у нас: постоянные подозрения журналистов в каком-то подвохе, нежелание организовывать съемки по их просьбе. Пример: корреспондентка хотела ко Дню медработника подготовить сюжет о работе нашей скорой помощи. Как и положено, заранее она отправила официальный запрос в Департамент здравоохранения Москвы, с просьбой разрешить съемку на одной из подстанций. В течение недели она тщетно пыталась дозвониться до пресс-службы. По телефонам, указанным на официальном сайте, никто не отвечал. Мобильный пресс-секретарь тоже не брала. Съемка в итоге все-таки состоялась, при личном участии директора информвещания нашего канала. На совещании в мэрии Москвы она случайно повстречала человека из департамента, ответственного за связь с прессой, и настояла на этой съемке. Сюжет вышел в эфир, правда с месячным опозданием и с притянутым за уши информационным поводом. Сразу же возникает вопрос, за что же они получают деньги? Не лучше бы сделать зарплату пресс-секретарей прямо пропорциональной съемкам и публикациям, которые они помогли организовать? Получается, сидит человек, получает из бюджета деньги, а по сути ничего и не делает. Казалось бы, какой подвох может быть в том, что корреспондент правительственного СМИ обратился в департамент этого же правительства с просьбой снять сюжет о работе врачей? Излишняя подозрительность и недоверие к представителям СМИ явно не к лицу тем, чья работа дружить с журналистами.

Если говорить о неправильной работе с прессой, стоит отметить, конечно же, людей в погонах. Если вы не корреспондент канала «Звезда» или программы «Петровка 38», то снять репортаж, скажем, ко Дню милиции у вас получится с трудом. Ваша подготовка к съемкам начнется с телефонного разговора с сотрудником пресс-службы, он вас обязательно попросит выслать официальный запрос со списком конкретных вопросов интервью и тем, что вы собираетесь снять. Этот факс должен будет рассмотреть милицейский начальник и уже принять по нему решение. Это делается быстро далеко не всегда… В итоге журналист вместо того, чтобы показать зрителям как доблестные сыщики ловят преступников, сам, без помощи пресс-службы, начинает собирать материал. В большинстве случаев из таких поисков получаются репортажи про оборотней в погонах. Однако, стоит отметить, что не во всех УВД дела обстоят плохо, все зависит от отношения пресс-секретаря к своей работе. Человеческий фактор здесь все же играет большую роль.

На мой взгляд, проблема пресс-служб силовиков заключается в том, что работают там, в основном, плохие оперативники, а не хорошие журналисты. В большинстве своем, пропагандисты в погонах попадают на работу по связям с общественностью из других подразделений того же МВД или Минобороны. При этом совершенно не знают специфики журналистской работы, ведь в первую очередь они военные. Например, мне стало жалко солдат одной воинской части, куда мы приехали записать стендап (слова корреспондента в кадре) на фоне какой-то новой супер-пупер навороченной боевой машины. Было видно, да нам потом и рассказали это в личной беседе, что к нашему приезду часть усиленно готовилась: вылизали и покрасили буквально все, начиная от штаба и заканчивая самой захудалой каптеркой в самом дальнем углу казармы. А знал бы пресс-секретарь, что нам нужна всего лишь одна машина, глядишь бы не потратили впустую столько времени и сил. Хрестоматийный пример того, как не стоит работать с прессой, показывают нам и пресс-службы МВД. Наверное, все помнят об учениях по разгону митинга недовольных пенсионеров, о котором гордо отрапортовали милиционеры. Вот только о социальных последствиях таких учений никто не подумал, никому из людей в погонах и в голову не пришло, как могут отреагировать журналисты на то, что вооруженный ОМОН разгоняет беззащитных пенсионеров, пусть даже и не по-настоящему. Кстати, о митингах. Каждый раз я задаюсь вопросом: почему во время их проведения там не работают сотрудники пресс-служб? Милиция задерживает журналистов лишь за то, что они выполняли свой профессиональный долг, оказавшись в местах массовых беспорядков, как фотографа РИА-Новостей Андрея Стенина. Думаю, редкий оператор или фотограф, снимая стихийные акции протеста, не слышал от сотрудников МВД просьбу, даже требование, показать некое «разрешение на съемку». И мало кто из людей в форме может догадаться, что этим разрешением является Конституция России и Закон о СМИ.


Понятно, что сотрудники пресс-служб не могут побывать на всех событиях, где есть СМИ, но почему бы им, в свободное от митингов и беспорядков время не обучать других милиционеров элементарными правилами общения с журналистами? Помню, как в усадьбе Царицыно, майор милиции чуть ли не пинками отгонял своих сержантов от телекамер и требовал, чтобы они не ходили перед объективами и не портили операторам картинку. Это был даже не пресс-секретарь, но я очень благодарен этому майору.

   Силовики, как и все чиновники, очень любят рассказывать людям через прессу о своих успехах. А самый легкий способ сделать это- собрать пресс-конференцию. Но, с точки зрения людей в погонах, тут есть существенный минус- приходится отвечать на вопросы, а они могут быть и не совсем удобными для них. Поэтому, организовывая выступление, надо думать не о фуршете (СМИ, работающих под эфир, там все равно не будет), а о смысловой составляющей: вспомнить, какие события, вызвавшие общественный резонанс происходили, подумать о том, какие из них могут заинтересовать журналистов и подготовиться к тому, что придется отвечать на неприятные вопросы. Перед пресс-конференцией надо вспомнить не только о своих успехах, но и о скандалах, которыми «прославилось» ведомство. Как нелепо смотрелись высокопоставленные чины МВД на собственной же пресс-конференции, когда корреспонденты один за другим буквально завалили их вопросами о ходе расследования громких преступлений, а они только и повторяли: «Без комментариев, без комментариев». Да, и по поводу лексики выступлений. Думаю, что пресс-секретарь не должен стесняться попросить начальника не цитировать Уголовный кодекс и не говорить шаблонами, что «за истекший период было зарегистрировано 1239 преступлений, из них раскрыто 734, по горячим следам 265». Журналисту и его зрителям неинтересно слышать, что «по подозрению в совершении кражи задержан гражданин Иванов, в отношении него по статье 155 часть 3 возбуждено уголовное дело, ведется следствие», интересно знать как на него вышли, в чем он прокололся, как ему удалось так долго скрываться от оперативников и так далее. Понятно, что подробности оперативной работы никто раскрывать не станет, но ведь всегда можно приукрасить…

   Лучше всякой пресс-конференции с выступлением «говорящих голов»,  отчитаться перед зрителями (да и перед своим начальством) можно на каких-нибудь учениях. Тут тоже следует быть особенно внимательными, все просчитать до мелочей, ведь любую, даже самую интересную идею, можно загубить неправильным исполнением. Нужно просчитать все: от пропуска журналистов к месту события, до того, где они будут укрываться от внезапно начавшегося дождя.

   Вневедомственная охрана, хоть и является частью МВД, все же отнеслась однажды к своим показательным учениям не формально. Они проводились в Подмосковье. Сценарий был таков: на чью-то дачу (эта была резиденция олигарха местного масштаба) залезли воры, сработала сигнализация, на место с сиреной и стрельбой выехал наряд, и лихо всех повязал. Операторам и фотографам сказали сразу: «Кто что-то не успеет снять или захочет запечатлеть с другого ракурса, смело обращайтесь». «Ворам» раз пять пришлось перелезать через трехметровый забор, милиционерам столько же пришлось возвращаться на исходную, и по жаре, в бронежилетах бегать за условными злодеями. На журналистов после этого они смотрели как на врагов, зато на экране эти милиционеры выглядели героями.

   Одно из самых секретных милицейских подразделений- спецназ МВД- тоже как-то раз пошло в народ и его руководство решило устроить учения на своей базе, с приемами рукопашного боя, битьем кирпичей об голову, и апогеем всего этого стало показательное освобождение заложников. Со стороны выглядело эффектно: из дачного домика, специально предназначенного для штурма, доносятся детские мольбы о помощи, матюки условных террористов с требованием дать чемодан денег и самолет. Ну а дальше креатив сценариста учений куда-то подевался. «Пока переговорщик отвлекает террористов, к дому скрытно подбирается отряд быстрого реагирования»,- вещает через громкоговоритель комментатор. Отряд подбирался действительно скрытно- никто из операторов их увидеть, а тем более снять не смог. «Главное- спасти заложников»,- не унимается человек с мегафоном, и тут раздается оглушительный взрыв, все заволакивает дымом. Когда он рассеивается, поверженные террористы лежат на земле, спецназовцы позируют перед телекамерами, журналисты смотрят на операторов, а они дают понять, что снять ничего не успели. Просьба повторить еще раз милицейским начальством не рассматривалась: взрывчатка кончилась, патроны дефицит, да и бойцы устали…


Ужасные события 29-го марта, взрывы в московском метро, вновь показали беспомощность нашей правоохранительной системы в первую очередь в плане общения со СМИ. Про их оперативную работу говорить не буду- не мне их учить, да и как-то неэтично это. По словам тех, кто там был, в первые часы после трагедии была страшная неразбериха, журналисты пытались подойти как можно ближе к метро, но доблестные стражи порядка, казалось, только и делали, что ловили операторов. Я догадываюсь, что думает человек в милицейской форме, когда стоит в оцеплении: ему кажется, что все, кто находится по ту сторону разделительной ленты, ничего не делают, а работает только он, и ему все мешают. Хотя, казалось бы, что страшного в том, если съемочная группа будет работать непосредственно на месте событий, ЗА оцеплением?! Кстати, это их ЗАКОННОЕ ПРАВО! Ни один адекватный журналист не будет путаться под ногами у медиков, спасателей и следователей. Но видимо, само присутствие людей с камерами силовиков раздражает. А в Законе о СМИ четко написано, что «журналист имеет право посещать специально охраняемые места стихийных бедствий, аварий и катастроф, массовых беспорядков и массовых скоплений граждан, а также местности, в которых объявлено чрезвычайное положение». К сожалению, законы у нас писаны не для всех, и те, кто их должен защищать, плюют на всех с высоты своего положения. Это уже не исключение, а повседневная реальность.

   Сейчас много разговоров ведется о «модернизации», «инновациях», каком-то прорыве, реформе милиции, армии и властной системы в целом. Но эти благие начинания так и останутся словами, если представители власти не изменят отношения к делу, не сделают свою работу более прозрачной, если у них не возникнет желания отчитаться перед теми, кто их выбрал или назначил- ведь честному человеку нечего скрывать.

 

Tags: СМИ, журналистика, милиция, пресс-служба, телевидение
Subscribe

  • Артефакты былой УЖД

    Пишу с мобильного приложения из Лосиного острова, если вдруг у вас выскочат неформатные фотки, извиняюсь- вечером поправлю. По пути на Торфянку…

  • Похоже, нашёл рельс от УЖД

    Иду я недавно по улице Суворова и неожиданно обо что-то спотыкаюсь. Смотрю под ноги- опа! Из асфальтальта торчит кусок рельса, судя по размерам,…

  • Судай. Былое и наше

    Покопавшись в семейных фотоальбомах, я нашёл очень много фотографий села Судай. Тут выложу лишь некоторые из них, так как не все успел переснять и…

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments